Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Lady Sakura's Workshop

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: by lady s (список заголовков)
22:16 

Эпиграфы

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.
Когда желание творить не даёт покоя, а вдохновения ноль:img:







@темы: by lady s, эпиграфы, with love from ps

21:05 

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.
Автор: Lady Sakura
Фэндом: Fullmetal alchemist (Hagane no Renkinjutsushi)
Дисклеймер: Хирому Аракава.
Персонажи: Энви, Эдвард Элрик.
Тип: Джен.
Жанры: Психология, Ангст, Драма.
Предупреждение: POV, смерть персонажа.
Рейтинг: PG-13
Размер: Мини
Статус: завершён
От автора: Написано по ТВ-1; временные рамки неизвестны, но после смерти Ласт.

Зажмурься и умри, скажи, что ерунда. Зажмурься и соври, что любишь нас всегда.
(Тату "Люди-инвалиды" )




Боль несгораемой ветвью полыхала внутри, обжигая лёгкие своими белеющими в пепел кистями. Зрачки отказывались реагировать на что-либо вокруг, застывшими иглами впившись в одно пятно перед собой.


Почему вы всегда смотрите на нас так? Так, словно мы… монстры.


Челюсти широко раскрылись, в неясном всхрипе выпуская воздух из горла, который всё равно был не нужен, лишь поддерживая иллюзию того, что…


Мы люди.


Нет. Это неправда. Мы не люди.


Мы - гомункулы.


Омерзительное название. Будто что-то выплёвываешь, не иначе. Гомункулы.


Да, мы именно такие. Но это вы создали нас таковыми.


Нас бы не было, мы бы никогда не пришли в этот мир и никогда бы так не мечтали уйти из него, не имея возможности.


Ласт перед смертью сказала, что, как оказалось, просто всегда мечтала умереть как человек. Мечтал ли об этом я? Не помню. Много лет прошло с тех пор, как мне минуло столько же, сколько было Страсти. Много долгих, ненавистных лет.


Вы всегда относитесь к нам, как к обделённым, как к уродцам, которых помещают в формалин и выставляют напоказ остальным. Относитесь так, словно отсутствие души превращает нас в неполноценных, будто наше тело не вырабатывает гормоны, отвечающие за чувства, будто у нас их просто нет. Это неправда. Мы чувствуем всё.


Почему вы всё решаете за нас?


Неотрывно брожу взглядом по покрытыми пузырями ожогов шее и лицу. Глаза. Сколько в них отвращения и неприязни. Даже сейчас. Даже когда почти половина тела облезает лоскутами кожи, а от боли невозможно сконцентрировать внимание.


Не смотри на меня так!


Не смотрите…на нас так.


Да. Мы – инвалиды. Но это не наша вина. Мы были созданы таковыми. Созданы вами, теми, кто сейчас нас презирает.


И ты один из них. Ты такой же, как и они.


Ты мне омерзителен.


Скулы сводит бешеной судорогой ярости. Зубы ненавистно прокусывают щёку – рот орошает соль крови.


Как же ты мне противен.


Как же мы вас ненавидим.


Мышцы напрягаются, рука рефлекторно заносится вверх. Ненавижу.


- Не думай так о нас… - злой и бессильный шёпот. – Мы ведь ни в чём…не виноваты.


Обожжённые ресницы изумлённо взлетают вверх, тигриные глаза словно озаряются вспышкой догадки.


- Ты чувствуешь. – Слова режут по сердцу, и вовсе не кажется, что оно – это холодный камень. Что я весь – это камень.


Не двигаюсь. Зато двигаешься ты, пытаясь подойти. Я знаю, чего ты хочешь.


Нет. Этого не будет.


- Думаешь, что понимаешь? – ядовитое шипение, узкие до рези зрачки. – Ты ничего не знаешь!


В золотых глазах проносится боль и изумление, а потом иссушенные губы открываются, и я понимаю, что ещё чуть-чуть – и мы оба совершим самую главную и непоправимую ошибку в жизни. Она искорёжит, изувечит всё.


Тело вспыхивает, взрываясь сотнями молний трансмутации, глаза с ледяной яростью и вызовом смотрят в лицо напротив.


- Ну. Кого ты видишь?!


Что вижу сам я?


Отвращение. Страх. Неприязнь.


- Вот именно, – презрительно вздёргиваю губу. – Поэтому…молчи. – Я не дам тебе сказать это.


Мне это не нужно.


Нам это не нужно.


Голова вновь становится прежней, золотые пряди опять удлинились в зелёные «иглы», и весь перворожденный образ Хоэнхайма как будто и не существовал вовсе. Смотришь. Затравленность – именно она сейчас сочится из зрачков. Она будет всегда, пока я буду гомункулом, – вечно. Никто не забудет, кем я был и являюсь. Такое невозможно забыть.


Как же я ненавижу вас за это.


Шарахаться от собственных созданий – до чего же низко и подло. У нас не было ничего с самого начала – вы забрали это, а теперь презираете за то, что мы те, кем вы нас сделали. Как вы смеете нас презирать, если не понимаете и долю того, что мы испытали, оставшись одни, не зная, кто мы, не понимая, что мы здесь делаем и почему от нас отказались, глядя круглыми от страха глаза и собирая на ресницах слёзы ужаса.


Рука превращается в клинок, рассекает воздух. Это поможет. Поможет ведь?


Нет.


Обгоревшая кожа по-прежнему пузырится, но глаза больше не заволочены дымкой беспамятства. Ты осознаёшь. И ты сочувствуешь.


А я ненавижу. Ненавижу тебя за это. Ненавижу себя за свою сущность.


А кто нас когда-то любил?


Ласт была права. Всё действительно просто. До отвращения и омерзения просто.


Срываюсь с места и легко проскальзываю мимо.


Нам ничто не может помочь.


Дверь плавится от жара изнутри, но это не пугает. Оборачиваюсь через плечо, едва заметно хмыкая. «Спасибо за то, чего не было».


- Спасибо, что промолчал.


Легко врываюсь внутрь охваченного огнём помещения, не дав ответить. Огонь с жадностью набрасывается на тело. В кожу мгновенно будто всаживаются металлические опилки, а затем её словно сдирают заживо. Больше невозможно ощущать что-либо за общей волной боли. Так вот, что ты чувствовал от ожогов…


И почему я не сделал этого раньше? Чего-то ждал? Наверное. Может… твоего молчания? Видимо, да. По крайней мере, умирать совсем не страшно.


Когда-то ты говорил, что мы даже не люди, хотя и выглядим, как они, говорил, что мы монстры. Все так думают. Все так считают. Но на самом деле это не так. Да, мы не люди. Мы - это их неудавшиеся копии. Мы - это тень умерших людей. Мы - это вышедшее изуродованное отражение зеркал. Но мы не монстры. Ведь монстр имеет свой собственный облик. А у нас нет даже его. Мы донашиваем за умершими их внешность, как младшие снашивают одежду старших, дышим кожей чужого тела, являемся перед другими в просроченном образе.


Интересно, а как мы выглядим на самом деле? Думаю, никак.


Нас никогда здесь не было. Мы живем(?) за других, тех, кого нет. Наше появление - ошибка. Мы были инвалидами заведомо до появления, потому что трансмутация человека - грех. Мы виноваты в том, что нас создали, и это не исправить.


Наше время здесь истекло.


А было ли оно вовсе? Наше время никогда не было нашим: мы цедили его из чужих жизней, вложенных в философский камень. Мы не прожили здесь ни одной минуты - лишь забрали чужие.


Кажется, это называется равноценным обменом, верно?


Мы расплачиваемся за то, что было сделано против нашей воли. Мы расплачиваемся за своё появление.


Ласт была права. Смерть - это единственное, что связывает нас с людьми. Только она ошиблась в главном: нельзя умереть, если ты никогда не жил.
А мы были мертвы всегда. Мы были мертвы изначально.


Потому что гомункулы не живут. Гомункулы лишь умирают.


Умирают, так и не сделав живительного вдоха.


...


До встречи, Ласт.

@темы: фанфики, аниме/манга/фильмы и прочее, by lady s, Fullmetal alchemist

16:18 

Когда цветут камелии

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.
Автор: Lady Sakura
Фэндом: Naruto
Дисклеймер: Масаси Кисимото.
Персонажи: Сакура Харуно
Тип: Джен.
Жанры: Психология, Hurt/comfort
Рейтинг: G
Размер: Мини
Статус: завершён
От автора: посвящается моей дорогой Цубаки.

Сакура не любила весну, хотя в этот период цвела сама. Розовые лепестки наводняли улицы, неуловимым змеем скользя по воздуху и покрывая мягким ковром землю. Девушка не любила сакуру, хотя сама была ей.

Она никогда не понимала, почему ей дали именно это имя: сакура ведь так красива, так нежна в своём розовом шёлке цветков, так стойка в своих крепких развитых ветвях и уверенна в надёжном стволе, несгибаемом под ветрами. А что имеет она общего с этим прекрасным деревом? Невысокая, с широким уродливым лбом, нескладной фигурой и короткими тоненькими волосами – что может быть общего? Цвет волос и только?

Это казалось своего рода насмешкой. Глупой, жестокой насмешкой.

Сакура не любила весну, но ещё больше она не любила себя. Она не любила свою беспомощность, свою неспособность перебороть чувства, свою бесполезность. Даже сейчас, когда, казалось, проделан такой огромный путь и вынесено столько испытаний, она по-прежнему чувствовала, что находится непреодолимо далеко от Наруто и Саске, что всё ещё словно прячется за их спинами, сколько ни добивалась обратного. Она ведь ученица лучшего медика, известного во всём мире шиноби, сильного и невероятно волевого, способного разрушать скалы и сносить деревья одним ударом, преемница самой пятой хокаге – почему не может стать такой же? Почему ей по-прежнему невыносимо стыдно перед Наруто за свою глупую, нелепую просьбу, взвалившую на него груз обещания против его воли? Почему не может избавить его от этого бремени, почему вынуждена каждый раз яростно стискивать зубы, не имея другого выхода, кроме как идти позади, всё время отчаянно пытаясь догнать? Сакура поражалась решимости и стремлению этого глупого, но невероятно стойкого блондина, поражалась и тайно завидовала, потому что сама едва ли была бы способна перенести столько и не сломаться.

Это было обидно. Обидно и досадно.

Сакура верила, что однажды найдёт в себе силы забыть Саске и ту детскую привязанность к нему, тугой верёвкой обхватывающей поперёк горла, мешающей в важный момент глотнуть воздух для решимости. Девушка была уверена, что когда-нибудь сможет переписать все те воспоминания команды №7, обвязав их лентой «пройдено», и убрать в большой шкаф памяти, изредка беспокоя в минуты ностальгии, но раз за разом она всё меньше и меньше верила в это, понимая, насколько увязла в болоте собственных чувств.

Это причиняло боль. Терпкую, колючую боль.

Сакура стремилась стать сильнее. Она помнила бой с Ино, своё обещание больше не проигрывать, но теперь всё это лишь меркло и тускнело: та цель перестала быть важной. А то, что стало важным, было недостижимым и лишь изредка мелькало вдали, дразня и маня.

Сакура не любила сакуру. Потому что все невольно сравнивали их, а девушка знала, что сама никогда не смогла бы отразить всю красоту и силу этого прекрасного дерева полностью. Потому что, чтобы ни говорили Ино и остальные, она всего лишь бутон, нераскрывшийся и, наверное, уже и не способный раскрыться тугой шарик лепестков посконника*, бессмысленно качающий своей маленькой головой возле цветущей космеи.

Это заставляло страдать. Молча, одиноко страдать.

Сакура не любила весну. Потому что именно тогда начинало цвести всё вокруг, включая саму сакуру. Девушка не любила весну, но каждый раз была вынуждена улыбаться на беззлобные шутки друзей по типу «Налюбовалась уже собой?» и отвечать, что нет времени. Конечно, его не было. Девушка добровольно отнимала его у себя, отдавая на раздирание работе и тренировки. Она не хотела, чтобы оно у неё было. Но однажды ей захотелось, чтобы оно замерло: настолько красивы были прекрасно алые звёздочки лепестков на ветке.

Камелия.

Её удивительно яркие цветы не могли не вызвать восхищения, насыщаясь цветом на греющем солнце. И как я раньше их не замечала? Сакура с детским удивлением рассматривала полудуги чашечек лепестков и не понимала, почему раньше не видела здесь этого куста. Камелия была изумительно красива в своей скромности и простоте, она притягивала и словно незримо врачевала изнутри. Сакура с осторожностью коснулась цветка и чуть сощурилась. Так прекрасна, но почти невидима в тени других…особенно сакуры. Тебе, наверное, очень одиноко и больно от этого. Камелия промолчала, но девушке показалось, что её лепестки не могут быть у цветов, что страдают: столь густой и уверенный, спокойный и мягкий свет они излучали. Они были не такими же яркими, как сакура, но цвели не менее прекрасно этой вишни. Они были прекрасными, были, только по-своему. Они были удивительно красивы скромной красотой, которой словно стыдились и оттого прятались в насыщенных листьях зелени, смущённо потупившись вниз.

Подлинная красота часто таится от глаз.

Сакура долго смотрела на нежно-розовые и ярко-красные дуги лепестков, а потом улыбнулась, и мягко погладила цветки, словно благодаря, и ушла.

Красота не всегда бывает очевидной.

Сакура не любила весну, хотя в этот период цвела сама. Розовые лепестки наводняли улицы, неуловимым змеем скользя по воздуху и покрывая мягким ковром землю. Девушка не любила сакуру, хотя сама была ей. Но теперь она знала, что в ней есть гораздо больше силы, чем кажется, стоит лишь приглядеться. Сакура верила: даже цветок посконника может цвести так же прекрасно, как космея. Ведь когда цветут камелии, даже осыпающаяся вишня не способна скрыть их скромные, но от этого не менее красивые лепестки.

... ведь красота всегда присутствует вокруг, каким бы взглядом мы на нее ни смотрели.


@темы: by lady s, naruto, фанфики

22:58 

Из найденного у себя в папках.

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.
Видимо, когда-то это должно было стать частью какого-то фанфика, но руки так и не дошли. Судя по всему, это третья мировая война шиноби и повествование ведётся после какой-то атаки города от первого лица какого-то строителя мостов. Фэндом, как можно догадаться, «Наруто». Названо было «Один день из жизни войны».

Я пристально вглядывался в ее черты, пытаясь вспомнить, где мы виделись.
- Все в порядке, Вы целы? - поинтересовалась она, скорее по привычке, чем вежливости.
И тут меня осенило.
- Я тебя знаю! Идзуми, да? - она недоуменно склонила голову набок.
- Мы знакомы? - удивленно произнесла она.
- Так я прав?! - радостно воскликнул я. - Я когда-то был под вашим попечительством, на миссии! Строитель мостов, помнишь?!
Она задумчиво нахмурилась, напрягая память, и в следующую секунду ее лицо просияло.
- А, да, это же вы, точно! Помню-помню, - ее взгляд потеплел. Кажется, она была рада увидеть впервые за долгое время знакомого человека. - Пойдемте к костру, там вас накормят и осмотрят. А по пути и поговорим.
Я кивнул, и она хотела помочь мне подняться, но я не принял ее руки, встав сам.
- Сможете идти? - этот вопрос прозвучал, как заученный стишок дошкольника.
- Да, - ответил я, на что она кивнула, и мы вышли на улицу.
Снаружи все было еще хуже, чем внутри этого сгоревшего дома : полуразрушенные здания с закоптелыми стенами, измазанных черной сажей ;развороченные деревья, из-под стволов которых кое-где высовывалась чья-то раздавленная часть тела; люди, горько плачущие и стонущие в неистовой боли, ищущие своих близких, друзей, которых, наверняка, уже нет среди живых, отчаянно молящие о помощи, с лицами, все до единого искаженными всеобщим страданием; свежие трупы, которые еще не успели облепить мухи, лежали повсюду: на дорогах, валунах, под столбами, повозками и ларьками, около домов и в них самих, справа, слева, снизу и сзади - везде. Казалось, что вся деревня стонет от боли - столько было душеледенящих криков. В воздухе четко повисло общее чувство страха и затравленности. Все ходили и с каким-то диким блеском озирались по сторонам.
В моей душе повисла гроздь ужаса. Внутри тут же все похолодело. Нет, к этому невозможно привыкнуть. Каждый раз я буду по-новому пугаться представшим картинам. Зато моя спутница была спокойна и, кажется, совсем не удивлена.Она огляделась по сторонам, и в ее глазах промелькнула какая-то усталость.
- Идемте, - коротко бросила она и зашагала вперед.
Придерживая левую руку, я посеменил за ней. Вокруг бегали люди, звали медиков, кричали дети, лаяли собаки и стонали раненые.
- Как вы тут оказались? - как будто не замечая обстановки вокруг, бросила вдруг Идзуми через плечо.
- Я должен был спроектировать новый мост для одной деревни, и, когда чертеж был готов, я отправился туда. Но дорога была завалена, поэтому пришлось идти в обход..а потом...началось это, - я выждал небольшую паузу, собираясь с мыслями. - Путь как к нужной, так и родной деревне был отрезан, и я был вынужден остановиться здесь, дожидаясь отряда, идущего в ту же сторону, что и мне.
- Выходит, Вы здесь уже три месяца? - протянула она.
- Два с половиной, если не ошибаюсь, с начала этого,- я выделил особым ударением последнее слово.
- Нет, ошибаетесь. Прошло три месяца и два дня с начала войны. Уж я-то знаю, - она как-то горько усмехнулась.
Повисла пауза.
- А ты здесь как очутилась? - наконец спросил я.
- Со мной все проще: я состою на службе - меня куда отправят, туда и пойду, - пожала плечами она. - Вот теперь сюда прислали.
- А где же твои товарищи?
- Товарищи?
- По команде, с которыми ты работала раньше. Один еще такой шумный, а другой - наоборот.
Она помедлила секунду, а затем глухо ответила:
- Я не знаю, - и остановилась возле какой-то палатки. - Мне нужно отчитаться об обходе; вы идите дальше прямо ,встретимся у костра , - я кивнул; она неспешно скрылась за пологом.
Выйдя на поляну, я первым делом принялся искать врача: плечо нестерпимо ныло, а рука отказывалась слушаться.
- Где здесь медик?! - раздалось с края поляны; переметнув взгляд, я увидел крепкого, рослого шиноби, метавшегося, как раненый зверь. - Где медик?!Где тут медики?!Здесь раненый! Где медики?!Тут раненый! - взгляд мужчины остановился на мне. Подлетев за долю секунды, шиноби ,с лихорадочным блеском в глазах, почти вплотную нагнул свое лицо к моему. - Ты не знаешь, где тут медики? Там раненый...Он умирает, умирает...Не знаешь? - сбивчиво говорил он.
- Нет, я сам сюда только пришел.
Шиноби не сказал больше и слова и быстро принялся вновь метаться по поляне.
Я проводил его долгим взглядом и уныло побрел дальше. У дерева слева сидел человек с оторванными ногами, из которых, хотя их и перебинтовали, обильно сочилась кровь, щедро удобряя землю, пропитавшуюся болью и страданиями. Я подошел к раненому и неуверенно нагнулся:
- Извините, а кто вас перебинтовал?
Шиноби не шевелился несколько секунд, а потом устало качнул опущенной головой и чуть приподнял ее, смотря на меня ввалившимися и мутными от боли глазами. Рвано захрипев, он указал посиневшим от ударов носом куда-то вправо и резко уронил голову обратно себе грудь. Я даже не хотел знать ,почему он ее уронил. Вся обстановка вокруг вышибала напрочь пробки рассудка из мозга, заставляя действовать на рефлексах. Единственное, что руководило мной на тот момент - боль и желание жить. Я не хотел оказаться на месте той женщины с красивым лицом, приобретшим трупно – серый оттенок, во рту у которой сидело несколько мух, потирая лапки на сине-черном вывалившемся языке. Или на месте того мужчины...Его половины: нижняя часть была раздавлена повозкой, размозжившей все, что шло после ребер, и вспоровшей железным креплением живот, выпуская наружу перламутрово-розовые кишки, тоскливо выпавших из-под обвалившихся досок.
"Нет...Я выживу."
Я крепче стиснул зубы.
Обегав всю поляну ,врача найти так и не удалось, в отличие от толп раненых, ютившихся где ни попадя.
Устало сев на бревно возле костра, я стал печально наблюдать за танцующими языками огня, причудливо извивающихся под горькие завывания ветра.
- Вы уже здесь?
Я вздрогнул и обернулся на обволакивающий голос сзади, тут же натолкнувшись на пару больших, затемненных смертельной усталостью ,но сохранивших свою девичью мягкость глаз.
- Да...Вот только пришел.
- Вас уже осмотрели? - она села рядом, по-кошачьи вытягивая поочередно руки и ноги.
- Нет, я так и не нашел врача.
Из-под зажмуренных глаз донесся блеск и она чуть повернула голову.
- Я, конечно, не медик, но вывихи вправлять умею...Да и переломы фиксировать, и раны перевязывать. Давайте я посмотрю?
Я хотел сказать "нет", но боль в плече дала о себе знать, резко прострелив все тело и отдаваясь даже в кончиках пальцев, а рана на ключице вновь стала кровить, неприятно зудя и скребя грудь, и поэтому я ответил:
- Хорошо, давай.
Она проворно стянула с меня майку и принялась ощупывать руку, изредка спрашивая, болит или нет. На мое судорожное шипение она чуть хмурилась. А затем, обхватив ключицу одной ладонью, одним ловким движением дернула за предплечье вниз, отчего я едва не взвыл, а из глаз посыпались искры, потом в сторону и вновь вверх. Раздался характерный щелчок, и боль в руке заметно уменьшилась.
- Уж извините, что не смогу укрепить суставы, но что поделать? Я не медик ведь, - Идзуми попыталась непринужденно рассмеяться, но голос был надломленным и напряженным, отчего меня захлестнула жалость.
- Да ладно, этого итак достаточно, - я улыбнулся, пытаясь приободрить девушку. Получилось плохо.
В ее глазах заклубилась боль ,но она тут же была безжалостно подавлена фальшивым блеском понимания и благодарности.
- Как же вы все это выносите?... - горько протянул я, когда мимо нас прошла пара санитаров с носилками, а за ними шла девушка – медсестра, совсем молодая, ей едва исполнилось 16, и несла оторванную ногу, которую еще, может быть, удастся пришить.
Моя собеседница оторвалась от обрабатывания раны и проследила за моим взглядом.
- А у нас есть выбор? - горько усмехнулась она, скорбно глядя на очередных ковылявших раненых . - Мы шиноби, нам его не дается... - она опустила глаза и достала из своей сумки моток бинтов. - Наша задача - выжить, не более того. Если засомневаешься хоть на секунду ,тебя убьют сразу.Здесь нет месту жалости и времени на раскаяние. Те, кто не мирятся с законами войны, делят свою участь вот с такими же ,- она едва заметно качнула головой на накрытое простыней (или это был чей-то плащ?) тело с вывалившейся из носилок рукой, пронесенное перед нашими носами. - Здесь либо пан, либо пропал... - Идзуми стиснула зубы и разорвала нити бинта, делая его "змеиным языком" и завязывая на груди. - Выживает сильнейший.
Я пораженно наблюдал за ней, столь молодой девушкой, высказывающей столь жестокие слова. Как она?...
- Все, готово, - она закончила перевязку и теперь довольно любовалась результатом, чуть улыбаясь.
Я опустил взгляд, мрачно бросив "спасибо". В ушах поднялся шум - стоны людей сегодня с улиц.
- Почему ты так считаешь...? - наконец глухо произнес я, не поворачиваясь.
- Потому что на моих глазах погибали десятки таких, как они, таких, как вы. И им никто не помог и не спас. Они были затоптаны более сильными зверями ,чем были сами. А те, кто начинал сомневаться в правильности действий, отправлялся вслед за ними, - я изумленно поднял глаза и увидел ,как трясутся ее руки ,отчаянно сжатые в кулаки до белых костяшек, и подрагивают зрачки, храня память увиденных боев и боль непролитых слез.
- А как же вера...В лучшее, в хорошее? В Бога, в конце - концов?
Она вздрогнула, а когда повернулась, то в ее глазах плясало бешенство.
-Во что вера? В светлое будущее? Как она может быть, если я даже не знаю, выживу ли я завтра?!Как она может быть, когда каждый день вокруг гибнет бесчисленное множество людей?!Когда ты не знаешь, что с твоими близкими и друзьями?!Когда каждый день, каждый чертов день, - ее голос треснул, а в глазах возникла скорбь, - ты видишь смерть невинных людей и знаешь, что ничем не можешь им помочь?!Какая тут может быть вера в Бога? - она отвернулась к бушующему пламени и ненадолго замолчала, лишь со свистом втягивая ноздрями воздух.
Ветер одиноко шелестел в кронах деревьев, разнося запах смерти и чувство безграничного горя по округе.
- Как-то раз... Как-то раз меня отправили в деревню, на проверку после бомбардировки. И там я встретила мать с дочкой. Их отца убили по пути к деревне, вражеский отряд. И они остались одни. Девочка была славной, веселой...Хотя и запуганной. Мать же вся высохла, как гербарий, потускнела. Они собирались уйти из деревни в другую, к родным...Точнее, бывшим.Их тоже убили, а хозяйство осталось, пускай и скудное. И мать собиралась туда. Она улыбалась на мои вопросы "может, вам помочь?", говоря, что у нас итак забот хватает и они справятся сами, а дочка гордо заявляла "мама сказала: все будет хорошо, Бог приглядывает за нами". Я отпустила их, а спустя три дня было очередное нападение на деревню, - я зажмурился и покачал головой, понимая, чем все обернулось. - Тогда нам удалось обойтись минимумом жертв. При сборе с отчетами об обходах один шиноби привел..Догадываетесь, кого? Ту маленькую девочку ,только без матери. Они попали под обстрел и пытались спрятаться, но не успели ,и мать, обняв дочку, закрыла от оружия. Стала живым щитом. А девочка ,насмотревшись смертей, сразу поняла, почему мать не поднялась и под ней была красная земля. Когда я ее увидела, она сказала "Мама говорила, что все будет хорошо...Что Бог приглядывает за нами...Почему он не приглядел за ней? Мы его обидели? Или он нас не любит? Почему? Почему?" и заплакала. Ее оставили на некоторое время в старой квартире, собираясь забрать в детдом. Но вечером то здание, где она была , обрушилось. И погребло ее под обломками.
Я смотрел на трещащие полена и чувствовал, как все внутри буквально едет по швам.
- Ваша вера...Ей нет здесь места. Она не превратится в кунай для безоружного и в кусок хлеба для голодающего.Она ничего не сделает для бедного и не станет щитом для шиноби, - Идзуми поднялась, повернувшись спиной. - Это война. Здесь бесполезно ждать чуда.
Я молчал.
- И знаешь... - она впервые обратилась ко мне на "ты", на что я изумленно поднял взгляд. - Вся наша жизнь - война, только количество жертв, встреченных за нее, гораздо меньше, чем тут, - она бросила это через плечо, а потом отвернулась и ушла.

....

- Раненый, тут раненый! - кричали медики, бегая по поляне.
Я посмотрел в сторону и увидел очередной стынущий труп у дерева. По его шее проворно бегали муравьи, забираясь под жилетку и в редкие от тифа волосы. Интересно, а думал ли он так же, как и она, когда был жив, или не смог смириться с законом войны?
"Этого я уже не узнаю," - понял я и отвернулся, чувствуя предательский ком горечи под горлом, мешающий дышать.

@темы: фанфики, by lady s, незаконченное

00:26 

Conchita Wurst - Rise like a phoenix (перевод)

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.




Перевод песни Conchita Wurst «Rise like a phoenix» («Взмыть, как феникс»)


Встать среди обломков,
Перейти стекло...
Обвинений, криков
Время то прошло.
В зеркале увижу -
Нет, это не я.
Незнакомец ближе...
Кто смотрит на меня?
Ты не узнал бы меня теперь...
С умирающих лучей


Как феникс я взмою
Из пепла и лишенья
В поиск не мщенья,
А возмездья.
Ты ведь знал:
Я изменюсь,
Я возрожусь.
Знай: восстану с пепла, как феникс,
Но пламя - ты.


Занимайся делом
Вольный* для людей,
Чтоб никто не видел,
Что ты сделал мне.
Не смог бы узнать ты меня,
Однако посмотри,
Убедись:
С сумрака лечу я ввысь,


Как феникс взмываю
Из пепла и лишенья
В поиск не мщенья,
А возмездья.
Ты ведь знал:
Я изменюсь,
Я возрожусь.


Я устремляюсь ввысь.
Ты бросил на дно, но
Я поднимусь


И взмою как феникс
Из пепла и лишенья
В поиск не мщенья,
А возмедья.
Ты ведь знал:
Я изменюсь,
Я возрожусь.
Знай: восстану с пепла, как феникс,
Но пламя - ты...

@темы: by lady s, перевод, музыка

22:01 

Аватары [1]

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.
Кагуя из «Наруто»
*кликаем на превьюшку*


@темы: by lady s, аватары

23:16 

5 Seconds of summer - Beside you (перевод)

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.


но мне больше по душе cover на эту песню в исполнении Геры Стрейзанд





Перевод песни 5 Seconds of summer - «Beside you» («Рядом с тобой»)


Собрался полностью в один я миг,
Держа в руке билет в чужой мне мир.
Не хочу идти,
Не хочу идти.
Внезапно трудно стало говорить,
Когда смог мысли твои посетить.
«Лишь не уходи», - сказала ты.



Оба когда спим под единым небом мы,
Под один стук сердец наших внутри,
Так близко, но так далеко,
Слышишь ль меня ты?


Одна ты во сне,
Домой зовёт сердце.
Как я хочу, как я хочу
С тобой быть.
Проснулась вновь
И не найти тех слов:
«Как я хочу, как я хочу
С тобой быть».



Очередной день, и я где-то вновь,
Я обещаю, что вернусь домой,
Скоро я опять буду с тобой.


Когда под единым солнцем нужно нам встать,
Не могу я время перемотать.
Так близко, но так далеко.


Одна ты во сне,
Домой зовёт сердце.
Как я хочу, как я хочу
С тобой быть.
Проснулась вновь
И не найти тех слов:
«Как я хочу, как я хочу
С тобой быть».


Частички двоих нас
Растворяются в лучах
И свете, когда мы гибнем в ночах.


Одна ты во сне,
Домой зовёт сердце.
Как я хочу, как я хочу...


Одна ты во сне,
Домой зовёт сердце.
Как я хочу, как я хочу
С тобой быть.
Проснулась вновь
И не найти тех слов:
«Как я хочу, как я хочу
С тобой быть».


С тобой,
С тобой,
С тобой...


Одна ты во сне,
Домой зовёт сердце.
Как я хочу, как я хочу...

@темы: музыка, перевод, by lady s

22:47 

Olivia Lufkin - Winter sleep (перевод)

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.

Перевод песни Olivia Lufkin «Winter sleep» («Зимний сон»).

Всё вернётся ко мне вновь...
Я помню эту боль.
Она - пелена в глазах,
А вокруг лишь тьма.
Кругом улыбки...
Одни улыбки...
И что-то вновь толкает вдаль меня,
В царство, где одна есть лишь синева...

Слышишь ли ты здесь меня?

Обними меня, растопи мой лёд в душе...
Я вижу сквозь дальний путь,
Пропускаю чрез себя эмоций суть.
Не хочу я быть одна.
Обними меня, растопи мой лёд в душе...
Потеряна в зимнем сне,
Не способна я найти выход во тьме.
Спаси меня.

Пора чувства впустить
И не мешать любви парить.
Я охраняю их,
Слежу движений блик.
Но душе больно и одиноко.
Как бы мне хотелось осознать,
Как способна я страхи все прогнать.

Кто-нибудь слышит здесь меня?

Обними меня, растопи мой лёд в душе...
Прикоснись к моим губам,
Достань меня через мира.
Не хочу я быть одна.
Обними меня, растопи мой лёд в душе...
Прошу, разбей цепи льда.
Стану ли когда-нибудь собой вновь я?
Надеюсь, да.

Обними меня, растопи мой лёд в душе...
Я вижу сквозь дальний путь,
Пропускаю чрез себя эмоций суть.
Не хочу я быть одна.
Обними меня, растопи мой лёд в душе...
Потеряна в зимнем сне,
Не способна я найти выход во тьме.
Спаси меня.

@темы: музыка, перевод, by lady s

17:56 

Rentrer En Soi - Stigmata (перевод)

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.


Перевод песни Rentrer En Soi - «Stigmata» («Распятие»).

Тоска жжёт, как соль, внутри горит боль,
Душа страдает, рвётся.
Прижми к себе обломок сердца, что ждёт во тьме.

Закрою глаза - цвета уносятся прочь в небеса.
Но в темноте заклеймён твой образ жизни огнём.
Ты живёшь, как цветок, чьей тусклости и увяданию не ведом срок,
Остановив бега стрел времени навсегда.
Мысли неизгладимо глубоко высечены на холсте*, как белёсый шрам в душе.

Будь здесь. Я прошу тебя. Никогда не бросай меня.
Взгляни мне в глаза и останься навсегда.
Ожоги боли терплю касаний я от мучений распятий.
Но в дали тиши, где солнце светит, мольбы мои услышишь ли ты?

Вонзены сот** шипов. Реальность превращается в них опять, вновь и вновь
Втыкая в сердце моё пика остриё.
Всё, чего я могу просить, всегда твою улыбку видеть, ведь
Лишь она сверкает ярким светом в мире, где тьма.

Будь здесь. Я прошу тебя. Никогда не бросай меня.
Взгляни мне в глаза и останься навсегда.
Ожоги боли терплю касаний я от мучений распятий.
Но в дали тиши, где солнце светит, мысли мои почувствуешь ль ты?

Любви твоей ответной жажду я...
Если бы мои сбылись желания...

Прижми к себе же, прижми к себе меня так, чтобы
Весь мрак растворился и исчез куда-нибудь.

Цветочным вальсом проходит весна. Утёсы, море и те берега -
Где бы я ни искал, знакомой улыбки не повстречал***.

Шрамы в душе, и вечно острая боль,
Шрамы в душе, и вечно острая боль,
И вид потерянного пейзажа ко мне приходят в сон вновь.

*холсте = холсте сознания.
** сот = сотен
*** знакомой улыбки - опущено слово твоя. т.е. твоей знакомой улыбки.

@темы: by lady s, перевод, музыка

17:53 

Olivia Lufkin «Starless night» (перевод)

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.


Перевод песни Olivia Lufkin «Starless night» («Беззвёздная ночь»).

В глубинны небеса
Я поднялась, не слыша голоса.
Вокруг любви фонарики
Взлетают ввысь, слёз неся хрусталики.

Я одна
И не ведаю, что меня ждёт за судьба,
Но нежно держит твоя рука.

Ночь без звёзд,
Прошлого вновь нет: прогнала его я тень,
Твоё тепло ощутить я хочу сильней.
Слёзы капают,
Не посмею я отпустить твою ладонь,
Даже если потеряна порой.

Когда мы ссоримся,
Чужими вновь тогда становимся.
Но мы непременно извлечём
Уроки, что жизнь опалили нам огнём.

Протяни
Руку мне скорей, ведь одни мы столь хрупки,
Навсегда душ тепла сохрани угли.

Ночь без звёзд,
Я одна во тьме, и не слышна моя боль,
В твоё я тепло желаю поверить вновь.
В вечности любви
На грехи свои чуть прикрою я глаза,
Ведь ты моя звезда.

Ночь без звёзд,
Прошлого вновь нет: прогнала его я тень,
Твоё тепло ощутить я хочу сильней.
Слёзы капают,
Не посмею я отпустить твою ладонь,
Даже если потеряна порой.

Ночь без звёзд,
Я одна во тьме, и не слышна моя боль,
В твоё я тепло желаю поверить вновь.
В вечности любви
На грехи свои чуть прикрою я глаза,
Ведь ты моя звезда,
Ведь ты моя звезда.

@темы: музыка, перевод, by lady s

17:49 

Olivia Lufkin - «Recorded butterflies» (перевод)

Lady Sakura.
То, что не убивает, делает нас сильнее.


Перевод песни Olivia Lufkin «Recorded butterflies» («Немые Мотыльки»).

Немые мотыльки в дыме мрака
Прочь летят с шкафа.
Где прошлое согрела теплота,
Лишь боль легла.
Магия тихо исчезнет из жизни моей,
И растаю я в бескрайнем сне.

Будь этой ночью со мной.
Слёзы блеском ярким смогут устремиться в небеса.
Будь этой ночью со мной.
Бриллиантов капли сыпятся с лица,
Слепя глаза.

Я схороню в саду, что сзади,
СпорошИв* листвы пряди,
Сокрытый глас,
Волнами боли рвущий жизни сказ.
Лавины скорби упали, сомкнув мне веки,
Льды в сердце моём слишком крепки.

Будь этой ночью со мной.
Проскользнёт плывущих звёзд на небе незаметно нить.
Будь этой ночью со мной.
Восприми же свет, заставь меня вспомнить,
Будь здесь.

Будь этой ночью со мной.
Если рядом ты, то дождь и гром мне вовсе не страшны.

Будь этой ночью со мной.
Слёзы блеском ярким смогут устремиться в небеса.
Будь этой ночью со мной.
Бриллиантов капли сыпятся с лица,
Слепя глаза.

Будь этой ночью со мной.
Проскользнёт плывущих звёзд на небе незаметно нить.
Будь этой ночью со мной.
Восприми же свет, заставь меня вспомнить,
Будь здесь.

*спорошив (т.е. припорошить) - слово-окказионализм, использовано для лучшего звучания.

@темы: перевод, музыка, by lady s

главная